|
|
|
Как настоящий приезжий в большой город (как настоящий провинциал), я люблю (или любил?) совать нос и туда и сюда; сделать и чуть с опозданием начать думать. Из-за этого бросало меня в разные ситуации и приятные и очень даже нет, сводило меня и разводило с разными интересными, странными, загадочными, забавными людьми. | |
Началось с того, что хотелось научиться всему. Например, мы с моим другом Егором Дружининым обожали чечетку, ну и тарабанили, и, учась в институте, сделали несколько номеров. В один прекрасный осенний (?) день мы вышли на Невский проспект, поставили у витрины Елисеевского магазина магнитофончик, шляпу и ну плясать... Некоторые знакомства, происшедшие тогда, мы поддерживаем до сих пор. Потом мы танцевали в первых ночных клубах и даже сняли небольшой клип. Вот так началась жизнь артиста Носкова — "передвижника", жизнь артиста, имеющего свой гардероб, свой чемодан... | |
Природа собственного артистизма — для самого актера такая же, если не большая, загадка, как и для самого неискушенного из зрителей. Никакому анализу она не поддается, единственный способ к ней приблизиться — всматриваться в свои отражения и прислушиваться к впечатлениям коллег о себе.
|
|
... останавливал и регулировал движение в самой толчее праздногуляющих на Мариенплац ... | |
... незаметно пристраиваясь к туристам сзади, прыскал на них водой из пульверизатора, а на удивленные взгляды показывал — мол, дождь, и водружал над ними игрушечный зонтик ... | |
... расчесывал лысины огромной красной расческой ... | |
... клал проезжавшим мимо велосипедистам на багажник громадный наполненный воздухом мешок и заставлял везти, а иных заставлял слезать с велосипеда, потому что пешеходная зона и т.д. ... | |
... "падал в обморок" перед женщинами, набрасывался с чудовищным поролоновым молотком на мужчин ... | |
— словом, напрашивался на неприятности, чтобы ловко из них вывернуться. | |
| |
Я должен сказать, что, не выдержав подобного напора, действительность была побеждена... Не думаю, чтобы со времен Средневековья на улицах что-то сильно изменилось... Публика, замерев, ждет, что же будет дальше, и когда предлагаемые обстоятельства (по К.С. Станиславскому) обостряются до предела, разражается аплодисментами. Это и есть театр. Владеть душами, умами, вниманием зрителя — нехитрая вечная истина. | |
| |
 | |
К сожалению, 70% статьи имеет социальный характер. Для немцев это самое интересное — проблемы, проблемы... Ну, хоть фотография во весь рост и страницу. |
|
|
— Однажды один маленький кораблик отправился в море...
— Стоп! Стоп! Стоп! Стоп! — закричали бы дети, и они закричали! Ну, то есть я. Я кричу, хотя и не так громко, как могу (а громко кричать — это, знаете ли, надо уметь), ну, не громко, а даже скорее тихо кричу, шепотом: "Какой кораблик? почему маленький?? и в какое такое море???" "Нуу..." — подумали бы взрослые, а взрослые очень любят говорить "Нуу..." и думать (или они только думают, что думают, и поэтому говорят "Нуу..."???), ну не знаю...
— Нуу?..
— Вот-вот, мама. Впрочем, мама, эта сказка не про взрослых, и так же, как нет времени думать, почему взрослые говорят "Нуу...", так сейчас нет времени ни думать, ни говорить вообще, потому что один маленький кораблик уже давно в море. Эа... Маленький — потому что еще не большой. Или не взрослый? Ведь вот дети бывают и большие и маленькие, но никогда взрослые, увы. Так вот — один невзрослый кораблик все дальше плывет... или идет?? да, идет — так говорят моряки, в море. Ну, в море — потому что это не река и не озеро. Вот. И не пруд, да, и не лужа, да, но и не океан. Ой, его уже едва-едва видно — наш маленький кораблик в море! А море-то, оказывается, большое! Потому что горизонт виден едва, а кораблик едва-едва, а ведь за едва-горизонтом и едва-едва-корабликом еще море... А вот вертиконт виден хорошо, то есть вертикаль, эа... Да, вертикаль рядом и хорошо видна, и справа и слева: справа окошко, на окошке занавеска, слева у кровати стул, на стуле ты, мама, сидишь. А горизонт далеко-о... Бедный одинокий горизонт. Так, стоп, а где кораблик?? А — вот он, там, едва-едва-едва слева на горизонте. Эа, а парус отсюда совсем не белый, а какого-то... какого-то... ну, далекого цвета и флаг такой же, эа, — не узнать... А может, это не наш кораблик??? Да нет, — наш! Вон, видишь, справа многопалубный лайнер, посередине чайка, чуть ниже чайки солнце садится, ну... за мо-ре-горизонт заходит, облако впереди... нет, позади... нет — под чайкой! Да, чайка на облаке, солнце под облаком, под солнцем море, справа лайнер многопалубный... А сколько же палуб? Отсюда и не сосчитать!.. Ну, много, ну, эа, кораблик наш, значит: едва-едва-едва — слева. Слева от солнца, ой, солнце сейчас утонет в море, значит, будет уже не слева, нет, ну точно большое море, если в нем может утонуть солнце, ну, солнце, конечно, совсем-совсем не утонет, а, так-эдак, нырнет — ему ведь, мама, тоже иногда жарко — а утром вынырнет и снова будет играть с морем, чайками, облаками, лайнерами, кора... а где же наш кораблик? Маленький краешек солнца виден едва-едва-едва-едва, а кораблика не видно даже едва-едва-едва-едва-едва-едва, даже тысячу едва, даже миллион, даже... Ой, и солнца не видно. О, зато видна луна-а, звезды-ы... эа... Нет, мама, я не зеваю, это там, за горизонтом, засыпает маленький кораблик, засыпает, эа, засыпает, да и заснет, и ему приснятся С К А З К И.
— Конечно, солнышко. Спокойной ночи!
— Эа...
|
| Авторы фотографий на этой странице: Андрей Носков (чемоданы), Кирилл Честнов (Клоун с лупой), Михаэль Декер (5 фотографий Клоуна), неизвестный фотограф мюнхенской газеты. |
| © 2003-2011 Андрей Анатольевич Носков. Копирование любых материалов этого сайта возможно только с письменного разрешения редактора. Написать редактору |